Закрываем гештальт. Ходила со мной в одну группу детского садика девочка Маша. Ну и мы с ней типа дружили - дочки-матери там всякие, на горшках в младшей группе ворковали по-соседски, попы друг другу показывали, и вообще дело к свадьбе шло... И вот как-то во время тихого часа она с соседней койки говорит мне: залезай ко мне под одеяло. Дело было в средней группе. Как так вышло, что воспитательница и нянечка в этот момент отсутствовали в группе - Аллах ведает, но шалость удалась и я оказался впервые в жизни в одной койке с девицей. Лежим. Я от волнения навонял, но ничего, терпим. Она говорит: ложись на меня. Я, ХЗ зачем, но послушно лег. Лежим, сопим, обоим неудобно, дышим друг другу в лицо котлетами с компотом - не очень сексуально, прямо скажем, но я тогда таких слов не знал, за Машу не поручусь. Я спрашиваю: что дальше-то делать, Маша авторитетно говорит: жди, пока писать захочется, и писай. Вот тут мне че-то резко как-то расхотелось этим всем заниматься, я с нее слез и к себе в кровать перебрался. Во-время очень, потому что секунд через 20 зашла к нам воспитательница. Мы все прикинулись спящими, и вдруг тоненький голос из угла пищит: Екатерина Николаевна, А Женя к Маше в кровать залезал и на ней лежал!
Катя наша (мы ее так звали в народе) разбираться не стала, и поставила нас с Машей в противоположные углы после полдника, пока родители нас не забрали, а бабке, которая за мной пришла сделала внушение. Бабка бухтела на меня весь вечер, а папа сказал: больше так не делай, еще належишься... Папа у меня был умный.