Организовали мы с другом строительную компанию, наняли работника, назвали ООО "Биба, Боба и К°", наименование на международном "Tri Dolbayoba joint company".
Пошёл к мэру, спрашиваю - нет ли строительных работ? Мэр говорит - нет, но с окраины никто мусор не вывозит, там уже порядком накопилось, и дорог там нет. Есть работа: выкопать яму, длинной с дорогу, в неё весь мусор сбросить, мы старых матрасов из больничек подвезём - мусор закроете, а сверху асфальт или цемент нальёте - и дорога получится, и мусора не будет, и денег сэкономим. На том и поручкались.
Живу в огромном квартале, а правильнее сказать - на огромной территории, беспорядочно застроенной одноэтажными халупами и небоскрёбами. Называется это место Территория Отребья, населена очень плотно, и все жильцы - рабочие с низкоквалифицированных тяжелых работ. Расположена эта территория чуть ли не в центре Москвы, где то в районе от Рижской до Дмитровской. Когда я спрашиваю своих приятелей, почему нас не отселят за МКАД, отвечают, что они же себе не враги - отселят, трудно будет добираться до работы, все поувольняются.
Подошла сегодня ночью ко мне Гермиона Грейнджер из неодноименного фильма, ласково обняла за талию, и проникновенно так на ушко шепчет:
- Пошли, пожрём, тут местные лилипуты коня зажарили.
Заходим, значит, в локацию, реально - конь, как есть, не ободранный, не потрошёный, целиком зажаренный. Лежит на спине, копыта к небу на прямых ногах. Печёные глазные белки украшены незабудками, в каждом копыте торчит по маку, а под хвост воткнут цветущий кактус. Я в недоумении смотрю на эту кулинарию, а Гермиона мне опять на ушко аэсемэрит:
- Пожрём, ты посуду помоешь, и я тебе дам...
Тут я от ужаса с хохотом проснулся, чем жену напугал.
Работаю следователем УГРО в маленьком городке, или даже ПГТ, в котором живу с детства.
На работе сгорел электрочайник - отгорел провод в вилке, и это реальная проблема, потому что зимой батареи едва тёплые, да и вообще без кипятка не жизнь. Сижу за рабочим столом, и отодвинув дела, припаиваю новую вилку. Очень ловко получается причесать многожильный проводок и залудить его в аккуратный оловянный наконечник, не то, что в детстве, когда начинал паять.
Ночью имел честь принадлежать почтенному сообществу космофизиков-практиков, работающих в каком-то довольно уютном наукограде, вроде Дубны. Занимались разработкой программно-аппаратного комплекса управления звездолетом средней дистанции, до полутора световых лет. Ну, конечно, строго говоря не звездолёт - до звезды, даже ближайшей не долетит, но уж как назвали. И вот значит, закончили. Сдали. По этому поводу наша скромная команда, из человек, примерно, пятидесяти, собралась в местном ресторанчике на банкет.
Приснилось, что воровал в Узбекистане конверсионные воздухонагреватели фурами, гнал почему-то через Кызыл-Кум в Армавир и продавал там через азербайджанское землячество. Кому и накой в Армавире нужны воздухонагреватели в таком количестве, понять трудно, но как мне сказал на Армавирском базаре, где реализовывался товар, цыган, похожий на Луйку Зобара, куря шикарную трубку, украшенную петушиными перьями: "тема эта не простая и очень денежная, нас к ней не допустили". Я ему вежливо и важно кивнул, подумав, что не допускать ОПГ цыган к своему бизнесу - не самая гиблая идея...
Приснилось вчерась, что сменил профессию на видеомонтажера - оператора. И пригласили меня сделать промоклип для лидера националистической партии Архангельска. Взяли, значит, меня в полукольцо и проволокли к нему под конвоем, а он мне и говорит: будем снимать видео под названием "На х... нам чукчи?!". Я как можно вежливее объясняю, что уж если снимать, то "На х... нам ненцы?!", поскольку чукчи в этих краях если и появлялись в единичных количествах ‐ то только по распределению. Ну, в общем не послушался он меня, пошёл в гримерку, а его однопартийцы ударились в обсуждение проблемы уничтожения бобров, под тем предлогом, что бобры - основная пища чукчей. Тем временем, смотрю - в гримерку лидера заходят два парня с лицами, похожими на Цоя-покойничка, и аккуратно притворяют дверь. Я сделал вид, что не видел, и дальше сижу, готовлю аппаратуру. Минут через пять прихвостни пошли проведать, как там главный, и выводят его под белы рученьки, а у него внешние уголки глаз зацеплены рыболовными крючками, соединенными леской, которая натянута с такой силой, что глаза открыть невозможно, из под крючков стекает кровь тонкими струйками, а на пиджаке со спины надпись белой краской и корявыми буквами "Аднака, б...!".
Живем мы в большом каменном заброшеном доме со старинной архитектурой. Дом стоит на гранитной набережной большой реки, внешне украшен различной лепниной в стиле что-то вроде сталинского ампира - темный, торжественный, но совсем не давящий. Входные двери метра три высотой, двойные из тяжелого дерева терракотового цвета, с золочеными ручками, в общем имперский дух. И на этом фоне на контрасте - мы. Человек сто пятьдесят, располагающиеся как угодно в холле, на первом этаже, возможно и выше. Везде, во всех углах, на больших, освещенных солнцем площадках, даже на парадной лестнице - какие-то мольберты, холсты, рамы, акварели и карандашные наброски.
В 1918 году, когда мировая война, Антанта, внутренние враги и прочая антиреволюционая мразь, при поддержке Англии умудрились практически задушить мировую революцию, Троцкий, не видя иного выхода пошел на крайние меры и собрал в Ирландии, практически под самым носом врага "фестиваль клевера". Сейчас мнения историков, почему он сделал такой рискованный ход расходятся, однако наибольшее число поддерживающмх голосов получила гипотеза о том, что со свойственной ему дерзкостью на грани безумия, он таким образом в насмешку обыграл английское слово "clever".