В 1985 году поехал я первый раз в пионерлагерь от МГУ "Юность". Поскольку в стольном граде проводился фестиваль молодёжи и студентов, и всех детей старались выпереть из города, чтобы под ногами не мешались и, вероятно, не просили жвачку у делегатов на всех углах - смена наша продлилась аж 45 дней против стандартных 23. Понятное дело, что в пятом классе, после такого срока совместного проживания все это превращается в большую стаю, со всеми присущими стае приколами - кто-то вожак, кто-то отщепенец, но большинство просто начинают путать соседей с папами и мамами, про которых забывается напрочь.
Память живёт своей жизнью. Подсовывает всякую чушь... Зато благодаря этой чуши люди, с которыми мы общались не забываются.
Когда я закончил 8 класс, папа, понимая, что я окончательно и бесповоротно съезжаю со всех мыслимых педагогических катушек, оформил меня чернорабочим в свою геологическую партию на всё лето, чем спас мать с маленькой сестрой от кошмара, а меня от идиотских приключений на задницу, заменив их умными на голову.
У нас рядом со школой была пивная точка, которая работала только в тёплое время года. Поздней осенью, зимой и ранней весной жизнь была довольно холодной и серой, за исключением 7-го ноября, Нового Года и 8-го марта, и пить в такой атмосфЭре безжалостно разбавленное водой пиво - означало ввергнуть себя в депрессию. Зимой пили водку, заедая её котлетами, хлебом и солёными огурцами.
Посвящается воробьям и лягушкам. Простите меня.
В школе был у меня друг Генка. Был он у меня в первом классе, а потом, в ноябре 80-го его папу отправили стричь бабло в Канаду. Ну, то есть - работать, конечно, но - все понимали, что Канада - не Куба, хотя и с Кубы тоже возвращались не без штанов. Но нам на это было наплевать, у нас то дружба...
- Приезжай скорее!
Для такой формулировки голос жены был странно спокоен и, даже как-то отрешён. За без малого четверть века совместной насыщенной жизни такое случилось впервые, и не просто пугало, а приводило в панику. Извинившись перед клиентом, и сославшись на форс-мажор, одной рукой запирая кабинет, а другой вызывая такси, я судорожно перебирал все возможные причины. Если бы пропал кто-то из детей - точно бы сказала, если... да что угодно "если" - однозначно, хотя бы вкратце обрисовала ситуацию. Ощущение, что разговор был принудительный, кто-то приказал, или что-то заставило.
Есть у нас в шрековом болоте комбинат частников, коих были по стране во время оно охулиарды, а остались краснокнижные единицы. То есть прям заходишь, и ностальгией потеешь, так всё знакомо, и страшно от воображаемого регресса. Ну, понятно, увековечено Ильфом и Петровым...
Проснувшись рано утром, и выпив бодрящего чайку с бутербродом, Виктор ощутил какой-то зудящий внутренний дискомфорт. Не то, чтобы очень сильный, но исходящий не извне, а изнутри, и избавиться от него можно было либо выпив пива, что не гарантировало избавления, либо - найдя причину в себе. Заниматься этим последним Виктор не любил, как и любой другой, но спорт, семья без отца, служба в армии и ответственная работа в сталелитейном цехе металлургического гиганта научили самоанализу достаточно хорошо, чтобы не впадать в пьянку по любому поводу.
Попались мне тут на глаза валявшиеся в коробке старья два пятака 1991 года. Решил начистить, вспомнить как сияет начищеный пятак в прямом смысле слова, а не сломаный нос, опухший от трулялей. Пока чистил вспоминал...
В июне 1991, окончив 1 курс, и не просыхая весь июнь в Крыму, в гостях у Кучмы, описывая там геологические структуры, параллельно их облëвывая от избытка чувств-с по вечерам, решили мы как то вечерком нестандартно потребить чифир. Нестандартно - потому что водка и вино внезапно закончились.
Стукнуло тут мне на днях (под НГ) 51 год. Хорошее число, честно говоря, лучше, чем прошлогодние 50 - не равновесное, с явным указанием на то, что я уже гибрид аксакала с саксаулом, и вообще, любому понятно, что 51 - это контрольный пакет, и, не то чтобы я уже полновластный хозяин своей жизни, но совершенно точно имею гораздо больше прав на различные поступки. В общем - гармоничненько встретил.
Саня внезапно проснулся посреди ночи, как будто подбросило. Ночник не горел, кондиционер не шумел, телефон на тумбочке не моргал индикатором, и было понятно, что электричество отключилось. Плохо спится на новом месте, подумал он, спать хочется, но не спится. Саня нехотя поднялся, сопротивляясь сонливости и поплелся на кухню, как то обреченно, потому что просто надо.
Странная квартира, зачем мы ее купили? Планировка необычная - из каждой комнаты коридор с поворотом на кухню, дверей нет, между комнатами - не стены, а толщи известняка. Дом семиэтажный, а квартира похожа на пещеру.
В январе не стало институтского друга Игоря. К слову - из компании нашей в живых остался я один....
Сидел, вспоминал. Я вот печального ничего не помню - что не вечер - то очередной гэг из жизни, а учитывая, что поступил я в 90-м - там жизнь-то вся была как артхаус братьев Коэнов., отнюдь не Тарковский. Судите сами, если что и приукрасил - так то не я а мозг мой, за давностью времени.
- Пап, погода-то какая хорошая! Даже дождик не мешает.
- Да, это прям счастье какое-то
Мы с отцом идем по Калининскому проспекту от Дома книги в сторону ресторана "Прага". Движения нет, толпы людей ходят по тротуарам и проезжей части. В толпе много молодых парней в военной форме.
30 декабря 1984 года Надя задержалась на работе дольше обычного. Приемный пункт леспромхоза, где она работала, находился в северном областном центре недалеко от берега реки - обычная городская изба с печкой-голландкой, конторкой, складом рогов и шкур, сдаваемых населением и небольшой кассой в железном ящике. В общем-то острой необходимости не было, можно было бы подбить цифры и после праздников, первые охотники подтянутся только в двадцатых числах, но одиночество в сорок три года - стимул работать при каждой возможности. Родители - поколение, принявшее на себя всю тяжесть войны - умерли рано, дотянув дочь едва до двадцати лет, сначала папа, а через пару лет - мама, и Надя пошла работать туда, где всю жизнь та работала - приемщицей. От государства досталась маленькая однушка в пятиэтажке, зарплаты хватало вполне, и все было бы хорошо, но личная жизнь как-то не складывалась - Надя просто боялась кого-то подпускать. Причин этого она уже и не помнила, может быть какие-то конфликты детства с друзьями, а может быть - не могла представить жизнь с кем-то кроме родителей.