Живу в огромном квартале, а правильнее сказать - на огромной территории, беспорядочно застроенной одноэтажными халупами и небоскрёбами. Называется это место Территория Отребья, населена очень плотно, и все жильцы - рабочие с низкоквалифицированных тяжелых работ. Расположена эта территория чуть ли не в центре Москвы, где то в районе от Рижской до Дмитровской. Когда я спрашиваю своих приятелей, почему нас не отселят за МКАД, отвечают, что они же себе не враги - отселят, трудно будет добираться до работы, все поувольняются.
Вечерами жители собираются небольшими группами по 10-20 человек, вытаскивают большие самодельные столы на улицы, пьют пиво, играют на нехитрых музыкальных инструментах, вроде гармошки или баяна. Нас повезло - в нашем углу у кого-то было старое пианино, его поставили под навес и по вечерам играют вальсы. Одежда у народа самая простая - холщёвые брюки и рубахи, кожаные куртки, кожаные или яловые сапоги, кепки-шестиклинки или классические. С производств, где мы работаем, каждый тащит списанное добро, и получается неплохо - очень красивая глиняная посуда, несколько бетонных статуй, пара списанных грузовичков. Я, как электронщик с огромного завода, отслеживающий роботов на производстве - угнал несколько списанных дроидов, они убирают территорию, одного приспособили барменом, он на разливе. За самодельной сценой - огромный белый экран, когда никто не выступает - несколько старых проекторов посегментно показывают на нём старые же фильмы.
Сегодня у нас поэтический вечер - ребята читают стихи Есенина, Демьяна Бедного и Маяковского. За столом я вижу восстановленную биокопию Максима Горького, который приглашён на вечеринку главным экспертом. Из соседних районов Территории Отребья подтягивается народ - послушать, попеть, пообщаться и потанцевать. Я замечаю свою жену (во сне мы еще не знакомы), она тоже не из нашего околотка. Я подхожу, галантно накидываю ей на плечи свой морской бушлат, знакомлюсь и мы проталкиваемся поближе к сцене, на которой клон Горького, клон Троцкого с глазом, сделанным из объектива фотоаппарата "Смена", и мужичок, похожий на Берию в кирзачах, разыгрывают миниатюру по неизвестному рассказу Герберта Уэллса, какой-то спинофф к "Машине Времени" с морлоками, готовящимися к свержению элоев.
Жена говорит, что уже поздно, и просит меня проводить ее до дома. Оказывается, она живёт на другом краю Территории Отребья, мы всю ночь идем и болтаем, она рассказывает про свою жизнь, а мне просто кайфово. Начинает светать, на территорию выползают дроиды-уборщики и стаи бездомных собак. Уборщики похожи на R2D2, сильно ржавые и грязные, как и полагается, они сгребают и всасывают мусор в своё нутро, и периодически распугивают электрошокерами псов, которые мешают процессу. Небо светлое с облаками, подсвеченным восходящим Солнцем.
Мы подходим к самой границе Территории, уже видно окружающий мегаполис и на самом рубеже стоит аккуратненький, светлый и очень уютный двухэтажный дом, обнесенный невысоким, но основательным забором. Жена поворачивается ко мне: - Ну вот мы и пришли. Целует и идёт к дому, а потом оборачивается и говорит: - А то оставайся. Вдвоём всегда лучше. И через паузу: - Может и правда построим новый мир. Я оборачиваюсь лицом к Территории, смотрю, как в рассветных туманах мелькают какие-то тени, местами возникают электровихри, которые видны по шелестящим озоном пучкам молний, и как-то совершенно определенно понимаю, что старая жизнь заканчивается, и пора начинать новую. Поворачиваюсь обратно, иду за женой, и вхожу в двери.