Память живёт своей жизнью. Подсовывает всякую чушь... Зато благодаря этой чуши люди, с которыми мы общались не забываются.
Когда я закончил 8 класс, папа, понимая, что я окончательно и бесповоротно съезжаю со всех мыслимых педагогических катушек, оформил меня чернорабочим в свою геологическую партию на всё лето, чем спас мать с маленькой сестрой от кошмара, а меня от идиотских приключений на задницу, заменив их умными на голову.
Полевой лагерь находился в казахской степи, Кустанайский район, рядом с городком Аркалык. Главное геологическое управление - в Кустанае (сейчас Костанай), и еще какие то важные для работы организации - в Джетыгаре (сейчас Житикара). Перемещались мы между этими тремя точками на суперавтомобилях ГАЗ-66, в простонародии именуемыми "шишигой", водителями которых были Володя Литов, и дядя Саша Преображенский. Оба они были добрыми мужиками, с близким мне казарменным чувством юмора, ну и выпивали... По этому поводу вопросов к ним, как я видел, особо не было, ибо работу свою они выполняли всегда без проблем. С Литовым мне было всегда легко, ну и посидеть рядом на перегоне километров в 150 по бескрайним степям северного Казахстана, а не валяться в кунге на кошмах - было прям подарком. Музыке в 66-м не место, но предусмотрительный Володя приволок из Москвы очень древний и очень солидный кассетник "Грюндиг", с прекрасным гетеродином на борту. Днём, во время езды по степи мы слушали моднейшее диско, типа Радиорамы, Дюран-Дюран и Юритмикс, вечером, если водилы пили - в ход шла кассета Асмолова с прекрасными хитами "Спасибо, жизнь, за праздник твой" и "Ах, Катя-Катя-Катерина". Но, если на спиртное было табу (ночёвка на перегоне) - то под космически-чёрным летним казахским небом, когда видно всю половину вселенной, не закрытую Землёй, и света звёзд хватало для того, чтобы читать, посреди степи, где не работали никакие глушилки, на дивную немецкую антенну можно было ловить всё, что душа попросит. Душа просила Севу Новгородцева, который начинался хором бурановских бабушек "Сева Сева Новгородцев, город Лондон БиБиСи". Там я впервые и навсегда узнал и полюбил Оззи, и до сих пор помню байки Новгородцева про откушенную башку голубя, про облезшую от хлорки мошонку работника сцены, которому Оззи посоветовал так пролечить гонорею, и многое еще, что потом вошло в автобиографию покойника "Я - Оззи".
Как то ночевали мы усечённым составом по дороге из Аркалыка в Кустанай в достаточно большом сосновом борке в месте Аманкарагай. Редкость в степи, поэтому там останавливаются на ночёвку - кусок нормального среднеполосного леса. Нас было трое - я, папа и Литов. ГАЗ-66 хорош тем, что сам по себе является домом на колёсах, а если от кунга к деревьям натянуть брезент - так и вообще лагерь для 20 человек. В общем расположились по-королевски - поставили раскладной стол и пару раскладушек под тентом. На прикол встали рано, чтобы не гнать допоздна, а утром отмахать последнюю четверть дороги часа за три, и поэтому отец разрешил пивную вечеринку. Мне выделили две бутылки, Володя выдал втихаря еще одну, и я был счастлив в обнимку с "грюндигом". Крутя в пальцах пачку сигарет "Медео" Алма-атинского производства, я решил в осях изучить казахский на примере общеизвестной фразы "Курение опасно для вашего здоровья": Темекі шегу денсаулыққа қауіпті. Увидев последнее слово, я немелодично заржал и побежал с этой новостью к Володе Литову. Тот посмотрел, достал из пачки сигарету, прикурил, хлебнул пивка и, подперев голову, уставился задумчиво вдаль. Папа спросил его "Владимир Романович, ты чего?", а Литов перевёл на него рассеяный взгляд, и ответил: "Да задумался вот, кау епти-то..."