Саня внезапно проснулся посреди ночи, как будто подбросило. Ночник не горел, кондиционер не шумел, телефон на тумбочке не моргал индикатором, и было понятно, что электричество отключилось. Плохо спится на новом месте, подумал он, спать хочется, но не спится. Саня нехотя поднялся, сопротивляясь сонливости и поплелся на кухню, как то обреченно, потому что просто надо.
Странная квартира, зачем мы ее купили? Планировка необычная - из каждой комнаты коридор с поворотом на кухню, дверей нет, между комнатами - не стены, а толщи известняка. Дом семиэтажный, а квартира похожа на пещеру.
На кухне лампа не горела, а из окон лился ночной серебряный свет, как бывает в конце июля на Севере - не темно и не светло.
Что за черт, на улице осень, а свет летний... Впрочем хрен с ним, спать охота, не до света.
Подойдя к окну и ткнувшись в марлю лицом, он сквозь нее рассмотрел соседние окна, двор и дома. Новая квартира была в свежепостроенном квартале на берегу реки - три семиэтажных дома в виде бувы "П", а четверная сторона - берег. На другой стороне реки были видны ивовые кусты, далее - хвойный темный лес, а за лесом, примерно с километр - белокаменный Храм с пятью куполами - четыре по углам, и один центральный. Саня долго его рассматривал, и наконец понял, что его настораживает: ширина реки была метров двести, ивняк и хвойная полоса - еще столько же примерно, а Храм высился над верхушками деревьев примерно на пяти-шести-кратную их высоту, и при этом имел пропорциональные размеры. То есть высота его стен была порядка двухсот пятидесяти метров, что пугало. Вторая странность в этом сооружении была в том, что крест на куполе был только один, причем не центральный. Остальные две видимых боковых маковки украшали шестилучевая звезда и полумесяц. Над центральным куполом на фоне серебряно-голубого тусклого неба висела лежачая восьмерка, а дальний угол закрывался от обзора колокольней.
Колокол звонко ударил четыре раза. Очень хотелось спать. Саня повернулся и обнаружил за кухонным столиком Николая Петровича.
Зачем мы купили эту квартиру, да еще и обремененную Петровичем? Понятно, что места хватит всем, комнат больше десяти, но умрет он точно не скоро - на вид чуть больше шестидесяти, и вполне здоров, только на ногах варикоз, прикрытый лечебными гетрами.
Лампочка начала чуть мерцать темно-красным, с характерным дребезжащим тихим свистом. Петрович посмотрел на нее с недоверием:
- Опять нитевидный ток. Даст бог разгорится...
- Часто тут у вас такое?
- От жильцов дома зависит. Вот ты приехал - первый раз.
- Ну не я один, семья не в счет, что ль?
- Семья твоя пошла гулять - на природу любоваться, просили как проснешься - сказать, чтобы присоединялся
- Ну я пойду.
- Не пойдешь. Подождать надо, пока разгорится, а то дверь не найдешь - там темно.
Саня глянул в коридор, который шел к выходу. Он был темным и конца не было видно, а при попытке сделать несколько шагов, навалилась дикая сонливость, и Саня чуть не упал и не уснул прямо там в коридоре, не успев испугаться, но спас его голос Петровича:
- Назад, сказано тебе! Ишь чего удумал... Сюда иди, и старайся не спать. Ни в коем случае не спать!
Повернувшись и вернувшись в кухню, Саня сделал несколько кругов, а точнее - маршрутов от стены к стене, чувствуя нутром, что Николай прав, и что лучше не знать истинного источника этой правды. Затем сел на табуретку напротив соседа. На столе стояла пепельница, в ней дымился недокуренный окурок, рядом стояла белая чашка с крепким чаем, украшенная каким-то символом, про который Саня догадался, что это буква неземного алфавита, а сам Петрович читал смятую газету и жевал воблу, которую только что из этой газеты извлек. Посмотрев на весьма неплохо разгоревшуюся лампу, светившую уже ровным неярким желтым светом, свечей в двадцать, и удовлетворенно хмыкнув, он протянут Сане газету:
- Читай!
Саня перевернул листок и прочел: "Люди боятся смерти, потому что грешат всю жизнь"
- Чушь какая-то, Николай Петрович, что вы читаете? Люди вообще смерти не боятся, у жены родственница во сне померла, а до этого весь день смеялась, чего ж тут страшного?
- Конечно чушь. Люди смерти не боятся, а просто чем дольше живут - тем меньше хочется помирать. Это как с квартирами - чем дольше в них живешь, тем меньше хочется съезжать в новую - привыкаешь, умеешь, не напрягаешься, а на новом месте все заново учить приходится. Молодые вон, мрут без особого сожаления, по пустякам сваливают - любовь-морковь там всякая, наркотики... Короче, можешь идти к своим гулять. Свет разгорелся.
Саня посмотрел на лампочку, и увидел, что в кухне светло от нее, за окном нормальная ночная темень, и спать уже совем не хочется. Пройдя по коридору до поворота к двери, он услышал из за нее голос жены: Саша, иди к нам, нам без тебя грустно и плохо...
... и с легким сердцем открыл дверь.
* * *
Света сидела перед дверями операционной и смотрела в одну точку. От напряжения по вискам стекал пот, но она этого не замечала. Двери открылись и вышел доктор.
- Светлана, все в порядке.
- Что с ним?
- Сердечная недостаточность. Очень повезло, что Вы сразу обнаружили изменение состояния, в девяноста процентах случаев уход во сне не заметен. Во сколько это случилось?
- Не помню... А, нет, помню - часы пробили четыре.
- Ну вот, а в полпятого он уже был у нас под аппаратурой. Везение. Второй день рождения. Хорошо, что живете в соседнем доме.
- А мы еще хотели квартиру разменивать на окраину, чтобы воздух, природа. Хорошо, что не успели.
- Да, хорошо.
- К нему можно?
- Да, он стабилен, с ним сейчас надо разговаривать, за руку держать. Только не плачьте, и эмоции полегче.
- Конечно, я смогу. Спасибо вам, доктор. Простите, как Вас зовут?
- Николай Петрович.
- Спасибо, Николай Петрович!
Света зашла в палату к мужу, взяла его за руку и тихо сказала, глядя на спокойное лицо: Саша, иди к нам, нам без тебя грустно и плохо...