Попались мне тут на глаза валявшиеся в коробке старья два пятака 1991 года. Решил начистить, вспомнить как сияет начищеный пятак в прямом смысле слова, а не сломаный нос, опухший от трулялей. Пока чистил вспоминал...
В июне 1991, окончив 1 курс, и не просыхая весь июнь в Крыму, в гостях у Кучмы, описывая там геологические структуры, параллельно их облëвывая от избытка чувств-с по вечерам, решили мы как то вечерком нестандартно потребить чифир. Нестандартно - потому что водка и вино внезапно закончились.
Взяли из личных запасов 100-граммовую пачку чая "Бодрость", по совету бывалого Мустафы (настолько бывалого, что потом рехаб прошёл, сейчас - здоров как бык, дай ему Бог), сварили еë в 700 миллилитрах ключевой карстовой водички (дело было на склоне Чатыр-Дага, там карст прекрасный, и вода с-ног-сшибательная), до состояния набухшей заварки, и потом знаток Мустафа через экологичную льняную тряпку стал нам эту субстанцию в кружки отжимать, а жмых выбрасывать из палатки. Всю субстанцию мы высосали к утру, спустились в спецлокацию на берегу ручья умыться и повстречали там девчонок, которые с ужасом протянули нам зеркало. В зеркале мы увидели зомби. Вот прям как есть - провалившиеся в глазницы глаза, синяки вокруг них размером с озеро Байкал, и цветом ультрамарин, носы цвета слоновой кости, обтянутые пергаментной кожей, и чуть ниже, в районе шеи - ярко выраженные вены, похожие на изображение Амазонки в двухмилионном масштабе. Зеркало от ужаса не успело треснуть только потому, что Вовчик моментально отдал его девчонкам, посмотрел на меня, и констатировал: "Похоже, нам pizdec". Сердце работало ударов 140, пота не было, по причине обезвоженности, спать было бы надо, но абсолютно невозможно, и в целом неиллюзорная правда Вовкиного вывода была труднооспорима. Всё, что мы могли сделать для своего спасения - это выпить по пол-ведра ключевой карстовой водицы, на что организм немедленно отреагировал отливом полутора вёдер, и опять захотелось пить. Вокруг было примерно +30, Вовке с Мустафой предстоял автобус часа на три с переездом в другой лагерь, а мне - маршрут по горам в почти полностью женском составе группы.
И так мы обнялись, и сяк мы обнялись и наконец распрощались. Цельный день я с глазами навыкате и с рюкзаком ~25 кило прыгал по уступам, аки горный козел, а затем, на удивление не сдохнув от разрыва сердца, наконец устал, и приведя в порядок сердцебиение, вознамерился по возвращении в лагерь задрыхнуть часов на 20. Сгрузив рюкзак, и напрочь забыв, что жили мы в палатке, которая уехала с Вовчиком и Мустафой, я подошёл к месту ночного чаепития и увидел там просто огромную кучу говна. Как будто великан нагадил после недельного пира. По щиколотку. Колбас 20.
В ступоре я минут 5 пытался сообразить, какая тварь решилась на такое святотатство - навалить брату-студенту прям под бок, и только потом прочухал, что это вовсе и не кал, а высохшие под палящим солнцем выжимки от нашего чифиря. После этого меня окончательно отпустило, я сгреб это всё в сторону, расстелил пенку и проспал, как и хотел - 15 часов. Это был один из нескольких случаев, когда я не умер.
P.S. в августе 91-го, в тот день, когда ГКЧП затеял свою затею, Мустафа, находясь с нами на другой, подмосковной практике, смешал несмешиваемые вещества, впал в дикость, и меня, как особу приближенную к императору отправили с "шишигой" (Газ-66) доставить его до больнички. По приезде он от меня сбежал, и пока вся страна с нездоровым интересом наблюдала за событиями в Москве, я вылавливал своего кореша в родильном отделении Малоярославецкой больницы, где он объяснял бабам, сидя посреди палаты в кирзачах и телогрейке, как надо правильно рожать.
P. P. S. Вовчик после этого ушёл из института, по зову сердца, ибо давно уже хотел на вольные хлеба. Последний раз мы встречались на квартире Мустафы в октябре 91-го, а в марте 92-го Володя ушёл в Вальгаллу на разборках где-то в Ясенево.
